О трансфере без истерик. Ч.3

Борис ШустефБорис Шустеф 

Продолжение. Предыдущая часть

 

В середине прошлого века трансфер официально воспринимался мировым сообществом как пусть и неприятное, но используемое в качестве крайней меры средство для решения проблем национальных меньшинств. Западный мир на горьком опыте должен был признать, что в обществе, построенном на принципах коммерции, либерализма и демократии, даже при самых лучших намерениях может возникнуть ситуация, когда решить проблемы путем компромисса невозможно.

Эндрю Белл-Фиалков писал:

«Пример Чехословакии… показал, что в определенных ситуациях может быть лишь две альтернативы: Мюнхен (то есть расчленение государства) или переселение. Это особенно верно в ситуации, когда меньшинство работает в тандеме с внешними силами, враждебными государству».

Не составит большого труда увидеть, что конфликт между Израилем и палестинскими арабами точь-в-точь повторяет чехословацкую дилемму. Более того, ситуация в западной Эрец Исраэль еще более гипертрофированна.

По сравнению с той ненавистью, которая пестуется среди палестинских арабов в отношении евреев и Израиля, судетские немцы по отношению к своим чешским согражданам были просто невинными ягнятами. Не случайно чешский премьер-министр Милош Земан во время визита в Израиль в феврале 2002 года предложил, чтобы Израиль решил проблему палестинских арабов так же, как чехи решили проблему судетских немцев после войны, то есть осуществили бы их трансфер.

Читателю, наверное, будет интересно узнать, что принятые при Бенеше в Чехословакии законы, согласно которым был осуществлен трансфер судетских немцев и экспроприирована их собственность, до сих пор не упразднены из чешского законодательства.

В 2006 году в журнале юридической школы при университете штата Индиана (Maurer School of Law: Indiana University) было опубликовано исследование Тимоти Уотерса под названием «Помня Судеты: о законодательной конструкции этнической чистки». В своем эссе автор доказывает, что даже сейчас, после многих прошедших лет, законность трансфера судетских немцев, осуществленного чехами, не подвергается сомнению, несмотря на то что, казалось бы, противоречит законам международного уголовного суда.

Уотерс исследует ситуацию в свете приема Чехословакии в состав Европейского содружества (ЕС) и пишет, что

«все на тот момент 15 членов стран ЕС должны были дать свое согласие на вхождение Чехословакии в ЕС, и любая из стран могла наложить вето, если бы посчитала, что Чешская Республика нарушает законы ЕС или фундаментальные права человека, или обязать выплатить реституции (высланным судетским немцам). Однако ни одна из стран не наложила вето и формально не потребовала выплаты реституций даже тогда, когда обсуждение по этому вопросу проводилось напрямую».

Тщательно исследовав этот вопрос, Уотерс заключает:

«Я не нашел ни одного юридически обоснованного заключения, согласно которому судетское изгнание, лишение гражданства или конфискация имущества при тех обстоятельствах были незаконны или требовали извинений, отмены или предоставления компенсации сегодня. Наоборот, почти все действующие лица или традиционно определяемые источники международного законодательства признали изгнание необходимым и законным».

fotozhurnalistika-8-1-990x659
Далее Уотерс пишет:

«Если взять наугад пятьдесят государственных деятелей или ученых юристов и спросить у них, есть ли такие обстоятельства, при которых этническая чистка может быть признана законной даже после большой войны, они, без сомнения, скажут: “Конечно, нет”.

Но, если тех же политиков и ученых спросить, было ли незаконным изгнание немцев в то время и заслуживают ли они сегодня компенсации, большинство точно так же придут к выводу, что не было и нет, тем самым дублируя существующую сейчас позицию по этим вопросам ЕС, его отдельных членов-государств, великих держав, подписавших Потсдамские соглашения, международных трибуналов и большинства обозревателей».

 

Вывод, к которому приходит Уотерс и который исключительно важен в рамках нашего разговора, звучит так:

«Это также непременно означает, что депортация, лишение гражданства и конфискация имущества, осуществленные на этнической основе, представляют собой этническую чистку, когда они применены против невиновных, но являются оправданными действиями государства, когда применяются при ограниченных и определенных обстоятельствах по отношению к общинам, признанным перешедшими определенную моральную и законную черту».

Не опасаясь звучать политически некорректным, Уотерс откровенно признает, что

«наши законы не запрещают этническую чистку» как явление, «они запрещают ее за исключением определенных случаев, после экстремального общественного насилия, которое обеспечивает ей моральное оправдание».

Хоть Уотерс и юрист и, казалось бы, должен быть аккуратен с терминами, он тем не менее допускает ошибку, о которой предупреждал Белл-Фиалков, подменяя термин «трансфер» термином «этническая чистка».

Этническая чистка действительно категорически отрицается и запрещается мировым сообществом, в то время как при определенных обстоятельствах трансфер не только осуществлялся, но и поощрялся и поддерживался сильными мира сего, да и, по сути, проводится и в наши дни без особого крика и шума.

Из хорошо известных примеров конца прошлого века можно вспомнить трансфер из Саудовской Аравии в 1990 году 350 000 йеменцев, трансфер в 1991 году из Кувейта 380 000 палестинских арабов и трансфер из Абхазии в 1993 году 200 000 грузин. Да и переселение из сектора Газы 10 000 евреев Ариэлем Шароном было не чем иным, как трансфером.

К сожалению, мировому сообществу не чуждо лицемерие, по крайней мере, когда речь заходит о трансфере. Что такое трансфер чисто технически? Это перемещение массы людей из одной географической точки, с насиженных мест, в другую географическую точку, где они, предположительно, должны быть обустроены. Причем трансфер, когда он одобрен, «должен быть осуществлен в упорядоченном и гуманном виде». (Не поймите превратно, операция эта исключительно сложная, но об этом совсем другой разговор.)

А теперь ответьте на вопрос: на чьем месте вы предпочли бы оказаться — на месте человека, который должен подвергнуться трансферу и на чье перемещение с окружающими его родственниками и соседями будут затрачены большие суммы денег, включая оказание помощи на новом месте жительства, или на месте беженца, который тоже перемещается из одной географической точки в другую, только обычно это происходит во время или в преддверии войны, который бросает все, не имеет понятия, что его ждет и где он будет завтра, и не знает, будут ли он и его родные, живы?

Сразу оговоримся: вопрос не касается так называемых палестинских беженцев, число которых искусственно раздуто, на которых бессовестно наживается масса бюрократов всего мира и которых нагло и бездушно используют как инструмент разжигания ненависти к евреям и Израилю.

Вопрос, конечно, риторический. По данным ООН, на конец 2015 года в мире насчитывалось более 60 миллионов беженцев. Одна только война в Сирии сделала беженцами более 10 миллионов человек. Причем эти числа не берут в учет погибших, которые, в принципе, тоже должны были быть беженцами, да не успели, если это можно так назвать, убежать.

К счастью, на земном шаре не так много этнических конфликтов, при которых компромисс невозможен.

В отношении них Белл-Фиалков проводит интересную параллель между разводом при неудачной женитьбе и сосуществованием двух враждующих между собой этнических групп. Он пишет:

«Даже самый строгий моралист не будет лишать разведенную пару права разойтись и разъехаться. В то же время именно это право отнимает мировое сообщество у этнических групп, которые не могут мирно сосуществовать.

Их или осуждают и критикуют на чем свет стоит, или заставляют перепробовать целую кучу неработающих планов…

Их лидеров или умасливают, или подвергают давленую, заставляя часто под угрозой силы согласиться на решения, которые не устраивают ни одну из сторон. Существует даже извращенное мнение, что если никто не доволен, значит, решение справедливо, ибо если компромисс по необходимости представляет собой горькую пилюлю, то ее должны проглотить обе стороны.

Настойчивые попытки со стороны мирового сообщества под эгидой ООН и Соединенных Штатов навязать неработающее решение — синдром няни — часто приводит к катастрофе.

Когда история доказывает, что две общины не могут мирно жить вместе, неважно по какой причине, когда на протяжении истории они демонстрируют постоянно повторяющийся пример насилия и когда разделение через самоопределение или автономию невозможно, опять неважно по какой причине, тогда трансфер населения может стать единственным инструментом умиротворения. Это единственное решение, дающее разумные шансы для постоянного разрешения непримиримых этнических проблем».

Трансфер, по сути, это превентивная мера. Куда лучше осуществить трансфер заранее, чем дождаться момента, когда неразрешимые этнические проблемы приведут к кровопролитной войне и мир увидит очередной поток беженцев, при котором и страдания людей будут существенно больше, и спонтанное число перемещаемых лиц будет гораздо выше, чем при упорядоченном трансфере.

Июнь 2016

Окончание следует

Еврейский мир

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: