Новый год нашей юности. Ретро

Отрывок из 8-й серии «Мыльной оперы»

millerРеувен Миллер

…Приближался новый год.

Лева упросил деда с бабушкой уйти на праздник к маме.

Дед, как всегда,  вначале сопротивлялся, выражая, недовольство Левой, и на своей смеси идиша с русско-украинским возмущался, что Лева, по его мнению, сбивается с пути, что он «вус ин куртен» и «пошел на рыск». Ясное дело — не хотелось деду сидеть где-то целую ночь после обильного ужина и возлияния… Но в конце концов бабушка его уговорила: «Ну как же, Аврум, Левкале – уже взрослый, поступил в университет. Пусть празднует с молодежью!». И приготовила яства к праздничному столу.

С Котькой и Янкелем собрали компанию. Котька, застрявший на второй год еще в седьмом классе, а теперь – стажист, работал слесарем на авиазаводе и доучивался в вечерней школе. Пригласил он Сонечку, нынешнюю свою вечернюю одноклассницу. Янкель рассчитывал привести Аллочку. Ждали Ютку с Мишкой, который обещал приехать на праздник за 500 километров с узловой станции, где трудился по распределению техником в электровозном депо. Чета, студент геолфака, еще не решил, кто будет его спутницей, но был уверен, что, в любом случае, один не будет… Ну, а Лева, естественно, пригласил Ее. Она с благодарностью, даже с радостью, приняла приглашение, и Лева был на седьмом небе – он многого ждал от этой праздничной ночи.

В предпоследний день декабря стоявшая до того «бабья осень» резко сменилась зимой, и целые сутки шел густой снег. Потом приморозило… Котьке пришло в голову устроить ночное катание девушек на санках. Лева нарядил небольшую елку, Янкель притащил магнитофон.

Собрались в бабушкином доме к одиннадцати. Девушки были разодеты и непривычно, по-взрослому, накрашены. Янкель явился в обнове – на нем был тонкий, легкий не по погоде, яркий сине-голубой плащ, как он объяснил: «Болонья — самая мода сейчас. Отец достал на складе райпотребсоюза».

Украшением бабушкиного праздничного стола (жареная курица, гелцел, книшиклах  с куриными потрошками и, разумеется, гефилте фиш!), стал и тетидусин холодец, который здоровенный Котька принес в кармане своего огромного пальто завернутым в целлофан, и забыл на некоторое время на вешалке, но во-время о нем вспомнил! Это происшествие с холодцом всех развеселило, и смеясь, в половине двенадцатого сели за стол – проводить старый год. Разлили по рюмкам: кавалерам «белое», то есть, водку, дамам «красное» — портвейн, Мишка, считавший (и не без основания) себя самым взрослым среди бывших одноклассников, произнес очень официальный, этакий кабинетный тост, где перечислил успехи всех в заканчивающемся году…

В полночь открыли шампанское. Под бой часов из радиоприемника выпили за новый год.

А вскоре начались танцы. Вот где пригодились записанные Левой роки и буги, принесенные волнами эфира с далекого Цейлона!

Плясали до половины третьего, изредка подсаживаясь к столу, чтобы приватно выпить за что-нибудь свое.

В три открыли второе шампанское и встретили по радио московский новый год.

Потом Котька с Сонечкой, Чета со своей спутницей Ниной и Янкель с Аллочкой, вышли кататься на санках. Мишка с Юткой тут же закрылись в бабушкиной спальне, и Лева остался наедине с Ней.

Они сидели на диване в затемненной проходной комнатке. Лева был слегка пьян и разгорячен плясками. На магнитофоне крутилась новая лента, которую принес вечером Янкель. Сквозь сильные шипение и гул доносились аккорды гитары и что-то хрипло, заунывно и неразборчиво пел какой-то Окуджава, которого Янкель представил как самого модного из современных певцов.

Лева привычно полез целоваться, но Она почему-то отстранялась: «Не надо, дорогой, не здесь, не сейчас…». Возможно, на Нее действовали иногда доносившиеся из-за двери юткины стоны: «Аах, Михон!»?

Она поднялась с дивана: «Хочу на воздух».

Оделись и вышли из дома.

Впрягшись в санки, Чета с Котькой носились взад и вперед по дороге,  катая своих визжащих и хохочущих подруг. Ребята иногда скользили на гололедице, падали, детские санки, на которых непонятно как разместились две здоровые девицы, переворачивались, это усиливало визг и хохот. Когда они устали, настал черед Левы с Янкелем, и они тоже до одурения бегали, впрягшись в санки…

К пяти утра почти все было съедено и все без остатка выпито.

Ютка с Мишкой медленно кружились под блюз, тихо льющийся из магнитофона.

В освободившейся спальне заперлись Чета с Аллочкой.

Котька с Сонечкой оккупировали диван в проходной комнате.

Несколько ошаращенный аллочкиной изменой и подвыпивший Янкель в коридоре охаживал Нину, впрочем, не без взаимности.

Лева собирал посуду, а Она ее мыла…

… А сразу же после нового года началась сессия, которая безжалостно пожирала все время, и Леве почти не удавалось увидеться с Ней. Тем более, что Она собиралась сдать на повышенную стипендию, много занималась, и было Ей не до Левы. Ну а на левином мехмате вообще надо было приложить титанические усилия, чтобы сессию хоть как-то осилить. Какая там повышенная стипендия! Какая личная жизнь? Какая любовь? С этими Менделем и Трегубовичем!..

Сессия, одним словом!

https://erushalmy.wordpress.com/2014/01/27/miller_sl_0508/

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s